Либерализм Джона Локка

Либерализм Джона Локка

Либерализм Джона Локка

Следующий шаг индивидуализм западноевропейского общества сделал в лице либерального мыслителя Джона Локка и его «Двух трактатах о правлении». Здесь особое внимание стоит уделить трем положениям, генезис которых фиксируется Дюмоном в философии Локка: трактовка естественного состояния человека как «чистой доски» (tabula rasa), перенос акцентов при обосновании организации политических институтов с общества, как единого целого, на индивидуума и его собственность, и изменение статуса политической деятельности как таковой.

Прежде всего, в центре внимания философии Джона Локка находится не общество, как единое целое, но его составная часть, обладающая, по Локку, автономным от общества бытием – индивидуум. В этом он следует общему пафосу протестантского мировоззрения, абсолютизируя ценность атомарной личности и наделяя ее суверенитетом по отношению к обществу. Локк критикует Гоббса за его пессимизм и точно таким же образом, т.е. посредством философских спекулятивных построений объясняет иной характер человеческой природы.

Согласно учению Локка о душе и познании, ум человека представляет собой «чистую доску», на котором душа пишет знаки, получаемые из опыта. Таким образом, характер знаков и свойства, которые записываются на «доске», полностью зависят от индивидуального опыта человека и его окружения. В данном случае, понимание природы человека как tabula rasa близко к социологическому подходу, согласно которому содержание личности есть продукт социальной матрицы, в рамках которой он существует. Согласно этому положению постулируется нейтральная сущность человека: индивидуум в естественном состоянии больше не жесток и агрессивен, его поведение зависит от того, какого рода знаками для описания действительности будет пользоваться душа.

 Если природа человек не жестока и агрессивна, как полагал Гоббс, а нейтральна, то картина общества полностью меняется. Поскольку сущность человека не зла по природе, то зло привносится извне и является следствием негативной социальной обстановки. Соответственно, по Локку, необходимо научить душу записывать правильные знаки, воспитать рассудочный характер взаимодействия с миром, чтобы стремление к удовлетворению индивидуальных интересов находилось в согласии с другими такими же индивидуальными позывами окружающих эгоистов. Возможность влияния на «природу человека» через обучение создает фундамент для Просвещения, к идеологам которого причисляют Локка. В таком случае государство-Левиафан больше не является данностью и необходимым условием существования людей: его основной функцией вместо «ночного сторожа» с необходимостью должно стать образование и  просветительская деятельность. Функция государства, по Локку, сводится к обучению индивидуумов и доведению их естественного состояния «войны всех против всех», отстаиваемого Гоббсом, до благородного (в контексте протестантского мировоззрения) состояния разумного эгоизма.

Таким образом, спекулятивные изменения в понимании концепта «естественного состояния» и перенос внимания на индивидуума как базового актора политических отношений, согласно Дюмону, свел политику к «онтологически маргинальному приращению, которое конструируется людьми в соответствии со степенью их просвещенности». Область политического, как и государство, более не являются необходимыми, а значит имеют временный характер и их упразднение неизбежно последует после того как все люди достигнут просвещения и смогут вернуться в «естественное состояние» благими и разумными эгоистами. Для удовлетворения своих интересов «умные волки» больше не будут заниматься политикой, а займутся более «благородным» занятием – торговлей, которая, по Локку, является наиболее оптимальным способом достижения своих целей без непосредственного риска для жизни индивидуума. Просвещенный эгоизм позволит людям существовать без политических институтов, соответственно, признание его ценности на уровне дискурса позволяет отделить сферу политического от сферы экономического. Это позволяет обществу, образованному через социальный договор индивидуумов, более не зависеть от политической надстройки и при этом мирно сосуществовать: в основе общественного устройства лежит принцип конвенционального согласия торгующих буржуа. Таким образом, как только мы соглашаемся с нейтральным характером «естественного состояния», то неизбежно приходим ко всему, что из этого признания следует.

 В таком случае, в соответствии с протестантским пониманием успеха, для органичного существования общества разумных эгоистов должен быть введен некий принцип, закрепляющий за индивидуумом право безграничного владения тем, что позволяет ему удовлетворять свои интересы посредством экономических отношений. Джон Локк был одним из первых, кто, по Дюмону, абсолютизировал значение концепта «собственности», как явления, восходящего к «естественному присвоению индивидом всего, что он извлекал из природы, предоставленной всему человечеству для естественного пользования». Собственность, по Локку, обосновывается трудом индивида, а не его потребностями, что позволяет продолжить протестантскую традицию накопления богатств вне религиозного контекста. Дюмон, комментируя вклад Локка, говорит, что «индивидуализм обретает себя именно в аспектах владения и собственности, освобождая их от принципов иерархии и подчиненности, свойственных религиозной и политической сфере».

Таким образом, частная собственность на уровне объекта становится необходимым коррелятом индивидуального субъекта. Субординация, как социальный принцип, утрачивает свое значение, и на ее место встает моральный долг. На этом этапе развития исторической мысли именно моральный долг не дает свободе индивида дегенерировать в простую вольность. А. Дугин, разбирая структуры английского Логоса, говорит следующее:

«Мир Локка индивидуализирован во всем – в нем есть только индивидуальные существа и распределенные между ними сегменты объекта, поделенные на единицы частной собственности».

Поскольку экономика представляет собой сферу естественных отношений субъектов социума, то напрямую вытекает из специфического опыта этого общества. Теоретики либеральной экономики фиксировали и анализировали те процессы, которые происходили внутри их общества и были обусловлены исключительно их экстравагантным путем исторического развития. Для них эти нормы и практики являлись естественным продолжением протестантской традиции, которая лежит в основе западноевропейской идентичности. Спекулятивный характер концепта «естественного состояния» позволил Локку на основании его наблюдений за шотландскими буржуа, мирно торгующими друг с другом, сделать вывод о том, что природа человека, в общем-то, не так плоха, как думали его предшественники. Просвещение, которым занимается государство, имеет характер монотонной функции, т.е. только прирастает, прогрессирует, не подразумевая наличие компенсаторного механизма. Воспитание, по Локку, необратимо и обучает человека существованию на уровне разумного эгоизма. Соответственно, необратим и социальный прогресс,  а в переложении социального прогресса на экономическую сферу становится необратимым и однонаправленный экспоненциальный рост богатств, который получит свое концептуальное оформление у ученика Локка – Адама Смита, «отца современной экономики».

Безнравственные пчелы Мандевиля

Хотя экономическое действие само по себе ориентировано на благо, что придает ему определенный моральный характер, в целом отождествление экономической выгоды с благом как таковым представляется, как минимум, спорной гипотезой. Исследователи признают, что центральная для Адама Смита идея эгоизма, работающего на общее благо, восходит к Бернарду де Мандевилю. Показательно, что в качестве заголовка к своей «Басне о пчелах» он ставит выражение «Частные пороки – общественная выгода». Мандевиль сводил к эгоизму все человеческие мотивы, побуждающие к действию, и рассматривал эгоизм как явление, идентичное пороку. С его точки зрения, мораль есть изобретение «философов и искушенных политиков», которое позволяло развивать в людях социальное чувство, не свойственное им как изначально данным в до-социальном состоянии индивидуумам. В предисловии к «Басне» Мандевиль обозначает основной посыл:

«Ибо главная цель «Басни» заключается в том, чтобы показать невозможность наслаждения всеми самыми изысканными жизненными удобствами, которыми располагает трудолюбивая, богатая и могущественная страна, и одновременно обладать всеми благословенными добродетелями и невинностью, пожелать которых можно разве что в золотом веке…».

Его идея состоит в том, что все материальные блага основаны на действиях, порочных по своей глубинной сути. Кроме того, зло фундаментально необходимо не только для социального благополучия, но также и для самого существования социума. Дюмон комментирует это так:

«Погрузившись до самых корней общества», Мандевиль приходит к выводу, что удовлетворение материальных потребностей человека является единственным разумным основанием для жизни людей в обществе».

Отсюда можно вывести формулу, которая в дальнейшем получит развитие у Смита: отношения между людьми и вещами – материальные потребности – первичны, отношения между людьми – общество – вторичны.  С точки зрения Мандевиля, общественное благо реализуется только через поступок, который сознательно на него не ориентирован, ибо человек не социален по природе; на фактическом уровне существует гармония интересов, подобно балансу спроса и предложения. Если в социальной системе морали субъект выстраивает свое поведение, опираясь на мораль общества в целом, то в экономической системе, наоборот, каждый субъект определяет свое поведение исходя из собственного интереса, а общество выступает неким гармонизирующим эти процессы полем. Преклонение перед возможностью индивидуума обладать материальной собственностью порождает абсолютизацию практической ценности, «вещизма» в духе утилитаризма Иеремии Бентама, который рассматривал человека «как одного, и не более». Таким образом, переход от традиционной морали к утилитарной этике представляет собой изгнание морали, как единственной и последней формы, служившей в современном мире принуждению индивидуума со стороны социума к определенному поведению.

Стоит отметить, что Мандевиль без особых объяснений отождествляет экономическое благополучие с общественным благом вообще, что является, на наш взгляд, наиболее спорным моментом. Хотя экономическое действие само по себе ориентировано на благо, что придает ему определенный моральный характер, в целом отождествление экономической выгоды с благом как таковым представляется, как минимум, спорной гипотезой. Безусловно, в контексте протестантского богословия, где накопление денег обладает характером религиозной миссии и рассматривается в качестве способа спасения души, такое понимание блага имеет все основания для существования. Но ничто из приведенных аргументов не делает такое понимание экономического блага универсальным для всего человечества. Тем не менее, благодаря тому, что идеи Мандевиля стали органичной частью либерального мировоззрения, они были транслированы в качестве общечеловеческих. Таким образом, он, согласно Дюмону, оставил важное завещание Смиту: тот факт, что пристрастия имеют такую расположенность, чтобы «их очевидные разногласия гармонизировались в целях достижения общественного блага», представляет собой шаг вперед в процессе освобождения фигуры индивида.

 

 

Социальные сети и контакты

Контакты

C использованием гранта Президента Российской Федерации на развитие гражданского общества, предоставленного Фондом президентских грантов